Алексей Кручёных
Стихотворения
1921–1952
© Книгоиздательство «Гилея», составление, подготовка текстов, комментарии и примечания, 2025
* * *
От составителя
Третий выпуск неизданных произведений Кручёных представляет его избранные стихотворения «постзаумных» лет. Тексты разбросаны по рабочим тетрадям, скрыты в архивных папках, распределены по разного рода самодельным авторским сборникам. Чаще всего это правленые машинописи и черновые рукописи, иногда это беглые поэтические заметки «для себя», сделанные буквально «одним махом».
По своей тематике и фактуре (любимое слово Кручёных) эти сочинения чрезвычайно разнообразны, они варьируют от воинственных или ироничных самопрезентаций до тёплых любовных исповедей и шутливых дружеских посланий, от миниатюр на литературные темы – до пародий, гротесков и бытовых карикатур, от «адских» фантазмов – до нежных или ядовитых прикосновений к собратьям-поэтам. Впрочем, жанры, формы, краски здесь не всегда подпадают под существующие определения и нередко перетекают друг в друга – Кручёных, как обычно, не особо раскладывается по полочкам.
Большинство стихов не датировано, однако сборник удалось выстроить по некой условной хронологии, ориентируясь прежде всего на годы, указанные на обложках тетрадей и сборников. При подготовке текстов учитывались, по возможности, все авторские исправления и дополнения, в небольшом количестве случаев расшифровка рукописей является предположительной. Встречающиеся иногда отточия, заменяющие те или иные слова и буквы, принадлежат автору. К сожалению, не все стихи, которые хотелось бы видеть в этой книге, поддались детальному текстологическому разбору. Как и множество сумбурных помет на полях, имеющих характер комментариев или параллельных дневниковых записей, они ждут своих исследователей.
С.К.
1. Посвящ[ается] худож[нику] Б. Шацману
Я отмахал 140 этажей надземных,
Упёрся небом в крышу,
А чернорожий меня тешит
Шершавым языком:
Дальше – жёлтая жижица
С траурными зачёсами —
Не стоит срамиться!
А за ней
Тупорылая
Вдовья лазурь
На каплях[1] Одоля
И блёклые девьи розы
Без единого поцелуя!
А ещё выше,
За проволокой всех кустарников,
Снежные леденцы —
Дýхов бесплодных
Пища извечная!..
1921 г.
2. Магнит
Отсветом ýгля
Пласты поднимались и реяли сами собой,
Жизнь вызывая из чёрно-графитных костей,
Корча жилы влюблённых!
И днища и мусор и стёкла
Бежали
На праздник сапожных цветов!..
По электро-радиусу
Малевич спускался
В корзинке,
Чтобы пригреть
Молочных Карборундиков!..
3. Исторический госметр
Символистики
нытики
мистики
из старых перин
выколачивают пыль
– аж в лице краска! —
«Ах,
жизнь – волшебная сказка!
Неряшливый водевиль!
Ох, Псишея сложна:
двадцать завязок
тридцать развязок
сверхъестественных бездн,
водоворотов
в тень поворотов
закатно-змеиные ласки!
Засферные щели
какангелы…
Мартобри… мартобри!..
Нет,
только мы
нашли
для «души» аршин,
небу – компресс,
сгинув с лица —
стыдливые краски:
винт…
секунда…
рефлекс.
На метры
психо
комплекс.
История —
цифр
железо, —
и мчимся вперёд
во все
салазки!!!
4. Зверекрепостище
(читается глухим, грубоватым голосом)
Гóрон —
чёрон,
брат
оврагу,
грязь-карболка
язв дыра
в груди
голу – небес!
На рогах
дымит
гора!
Это —
ЧРМ
тёмно-крылый
нефтежильный
морный
людорез!..
Он брохочет
в стаде полчищ
что мотором
режут
череп
неба
точат твердь!
Это —
броне-крепость
экскаватор толпищ
аэро
бэст!..
Ровно в восемь
стрелка восемь
из-за облака карниза
ахнул
сбросил
эпилепсий
левисита
газа корчей
жога
пляски Витта
и безумства
10 000 килограмм!..
В тот же миг
смех
разгул
жуткий рык,
из подвалов заплясали привиденья
на моторах —
мертвецы!
Эйщик
нэпщик грыз банкноты,
выли трубы
взрывы лёгких,
загудела,
в корчах смеха
закатилась,
взвыла площадь:
– За-ху-ху-ху – гу!
скан-чал-ся!
скан —
чал —
ся…
Здравствуй, пуп!
гы-ы-ы!.. —
5. Танк-щебнебийца
В. Маяковскому
Обмотанный железной черепицей
щебнедроб
сталеглот
убийца —
ТАНК чижиком плакал
сундучною челюстью юкал
звал маму
и Люлю
рвя телефон
полоскал крахмал
– фу-у-ус —
горящий джинник
разворот
в кровельном цилиндре
гребущий тротуар
челюсть – в щепы
в трубках – щемень
– ЧРА! —
сквозь мяхкоти домов
– уюня
уюник
улельник…
– Хе! —
тронулся! —
и дальше!
в сквозь!
куча-чрево
брюшино-грудь
камни урчат
горящем чане!
– Колоннами банк дрожал…
тормашками ёрзая
искусственный Сытин не прочен,
пушки нервнее огня, —
бежал
– в клочья! —
горы —
зола!
Безногий танк
впопыхах
пузом
сквозь
шиворот дня
захватывая
под почву
ли-чи-ки храмов
швыряя
предсмертные летучки —
пах! пах! пах!
Вариант «Танка-щебнебийцы» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
6. Осень [пиитическая]
Земля просты́ла…
Всё посты́ло…
Меж просты́нь
у постéли
мертвеца —
слёзы, слёзы —
капли пота
журч и журч
в три ручья…
А за стенкой
постный дождик!..
Возле моста
на посту
столб[2]
стоит пиита,
стонет-стюнет,
нюнет-мюнит,
волосы стрижё-о-от —
между ними рифму
ша-а-ря —
изменила ему Варя!..
